К нам обратился перевозчик — индивидуальный предприниматель. У него было три договора лизинга с АО «ВТБ Лизинг»: седельный тягач MAN TGX и два полуприцепа-рефрижератора Schmitz Cargobull. Из-за просрочек по платежам лизингодатель в одностороннем внесудебном порядке отказался от всех трёх договоров, расторг их с 19 февраля 2025 года и изъял технику.

Дальше сработала привычная схема. ВТБ Лизинг продал изъятую технику без торгов, сам определил цену продажи, подставил её в расчёт сальдо встречных обязательств — и предъявил в Арбитражный суд города Москвы иск сразу по трём договорам на 16 778 989 рублей.

Логика этого расчёта простая: чем дешевле «ушла» изъятая техника, тем больше остаётся должен лизингополучатель. И цена продажи — единственная цифра в расчёте, которую лизингодатель определяет сам, без чьего-либо контроля.

Добились назначения судебной экспертизы рыночной стоимости всех трёх единиц техники на дату изъятия. Эксперт оценил тягач в 10 798 000 рублей, каждый из двух рефрижераторов — в 9 272 000 рублей. Это оказалось существенно выше цен, по которым лизингодатель распродал технику: расхождение по трём позициям составило 18,13%, 25,28% и 23,12%.

Отбили довод истца о том, что такое расхождение несущественно. Когда предмет лизинга продаётся без торгов, по аналогии с правилами о залоге (пункт 1 статьи 349 и пункт 2 статьи 350.1 ГК РФ) именно продавец доказывает, что цена не ниже рыночной, и обязан избегать причинения лизингополучателю неоправданных потерь. Это прямо следует из определений Верховного Суда РФ № 305-ЭС22-6361 от 18.08.2022 и № 308-ЭС21-16199 от 25.10.2022. Суд согласился: в расчёт сальдо идёт экспертная стоимость, а не цена распродажи.

Снизили неустойку с 0,5% до 0,1% за каждый день просрочки по статье 333 ГК РФ. Довод: договор лизинга — договор присоединения, общие условия лизингодатель утверждает в одностороннем порядке, и повлиять на них лизингополучатель не может. Ставка 0,5% в день — это 182,5% годовых; она работает не на защиту интересов лизингодателя, а на его обогащение.

Исключили из расчёта плату за пользование техникой за период после расторжения договоров — лизингодатель включил её со ссылкой на статью 622 ГК РФ. Суд признал это незаконным: такая плата помимо лизинговых платежей противоречит Закону о лизинге. Позицию подтверждают определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ № 305-ЭС22-6361 от 18.08.2022, определение ВС РФ № 419-ПЭК22 от 26.12.2022 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 04.10.2023 по делу № А40-104202/2021.

Суд пересчитал сальдо по каждому из трёх договоров заново — с экспертной стоимостью техники, неустойкой по ставке 0,1% и без платы за пользование после расторжения.

По договору на тягач MAN лизингодатель требовал 6 886 298 рублей — суд взыскал 3 739 835. По первому рефрижератору требовал 5 988 029 — взыскал 2 769 596. По второму требовал 3 904 662 — взыскал 983 268.

Итого вместо 16 778 989 рублей суд взыскал 7 492 699: отбили 9 286 291 рубль, или 55% требований. В остальной части иска отказано, а расходы на судебную экспертизу — 55 345 рублей — суд возложил на лизингодателя.

Решение Арбитражного суда города Москвы от 24 августа 2026 года по делу № А40-251421/2025. Это решение суда первой инстанции; на дату публикации оно не вступило в законную силу.

Комментарий «Онтологии Победы». Главные деньги в лизинговом споре лежат не в юридических тонкостях, а в одной цифре — в стоимости изъятой техники. Лизингодатель продаёт её сам, без торгов, и эта цена автоматически становится основой расчёта. Разница в 20–25% на трёх единицах техники — это несколько миллионов рублей долга, возникших из ничего. Оспорить такую цену можно только заключением эксперта о рыночной стоимости на дату изъятия: возражения в формате «мы не согласны с оценкой» суд не примет. Второй слой — ставка неустойки: 0,5% в день, зашитые в общие условия лизинга, суды регулярно снижают до 0,1%, потому что повлиять на эти условия клиент физически не мог.